|
|
|
| Главная |
|
|
|
|
|
|
Видел, что и в тюрьмах, как на свободе, мучаются одиночеством, если остались одни.
Плачут, когда в толще стен вдруг узнали любовь.
Я вспомнил рассказы моих тюремщиков.
И попросил привести ко мне преступника, чей нож еще вчера обагряла кровь.
Я допрашивал его сам.
Я вглядывался, но не в него, он уже обречен смерти, -- в непостижимое в человеке.
Жизнь берет свое где только может.
В трещине скалы вырос мох.
Первый суховей пустыни уничтожит его.
Но мох спрячет свои семена, они будут жить.
Кто скажет, что он здесь вырос напрасно? Смертник объяснил, что над ним смеялись, что уязвляли его гордость, его самолюбие... Самолюбие обреченного смерти... Я видел: озябнув, узники жались друг к другу.
Те же овцы, такие же, что и повсюду на земле.
Тогда я решил посмотреть на судей, созвал их и спросил: -- Почему вы отделили вот этих от всех остальных? Почему у них на груди доски смертников? -- Такова справедливость, -- отвечали они.
Я размышлял: да, такова справедливость.
Справедливость для судей -- это уничтожение того, кто нарушил общепринятое.
|
|
| |
|
|
|
|
 |
|
|
|
|
