|
|
|
| Главная |
|
|
|
|
|
|
Плохо, что я так нуждался в человеческом.
Рука, что лечила и сшивала меня, рассыпалась, но сшитое осталось.
Я спускаюсь с горы, я встречаю овец, ягнят.
Я глажу их.
В мире я одинок перед ликом Господа, но погладил ягненка и ожил сердцем: не ягненок -- уязвимость живого в нем напомнила мне о человеке, и я опять заодно с людьми.
Для моего друга я тоже нашел царство, нигде не царствовалось ему лучше, -- царство смерти.
Каждый год раскидывается шатер в пустыне и мой народ молится.
Воины опираются на заряженные ружья, кружат всадники, оберегая порядок в пустыне, они отсекут голову всякому, кто отважится проникнуть сюда.
Я иду один.
Приподымаю полотно шатра, вхожу и сажусь.
На земле становится тихо.
XXXIII Что ж, пусть ноют и ноют у меня кости и никакой лекарь не уймет мою боль, пусть я похож на дерево, которое подсек дровосек, и Господь скоро уберет меня с лица земли, как обветшавшую башню, пусть я только вспоминаю, как просыпаются в двадцать лет: освеженные сном, готовые воспарить душой, -- мне дано утешение: мою душу не огорчают вести тела, я не занят своими болестями, они -- мое личное, маленькое, ничего не значащее дело, они касаются только меня, историки не посвятят им и строчки в хрониках: кому интересно, что у меня шатался зуб и его выдернули, с моей стороны было бы низостью искать сочувствия.
|
|
| |
|
|
|
|
 |
|
|
|
|
